Дело № 2-6347/2025

УИД 03RS0003-01-2025-006676-60

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

09 сентября 2025 года                                                           город Уфа

Кировский районный суд города Уфы Республики Башкортостан в составе председательствующего судьи Абдрахмановой Л.Н.,

при секретаре Валиевой Р.М.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО к АО «Банк Дом.РФ» о защите прав потребителя,

установил:

 ФИО. обратился в суд с иском к АО «Банк Дом.РФ» (Банк) о защите прав потребителя.

 В обоснование иска указано, что истцом и правопредшественником ответчика АО «Социнвестбанк» заключен договор, содержащий оспариваемые условия, которые истец полагает нарушающими его права и признания которых недействительными он просит суд.

 Лица, участвующие в деле, в судебное заседание не явились, о времени и месте рассмотрения дела извещены, в иске содержится просьба о рассмотрении его в отсутствие истца.

 На основании ст. 167 ГПК РФ суд считает возможным рассмотреть дело при имеющейся явке.

 Исследовав и оценив материалы дела суд приходит к следующим выводам.

 Судом установлено, что ДД.ММ.ГГГГ между ФИО и правопредшественником ответчика – АО «Социнвестбанк» был заключен договор вклада.

 Согласно пункту 7.3. Договора Вкладчик выражает согласие на осуществление Банком следующих действий со всеми персональными данными Вкладчика, указанными в Договоре и в предоставленных Банку документах: сбор, систематизация, накопление, хранение, уточнение (обновление, изменение), использование, распространение (в том числе передача), обезличивание, блокирование, уничтожение, а также запрос Банком дополнительных сведений государственных и иных органах и организациях (далее - Обработка). Обработка осуществляется Банком в целях исполнения настоящего Договора, а также в целях продвижения услуг Банка, в т.ч. путем направления сообщений посредством телефонной и иных видов связи (с правом передачи Банком персональных данных Вкладчика третьим лицам для достижения вышеуказанных целей).

 Обработка персональных данных осуществляется Банком в порядке и на условиях, определенных Федеральным законом Российской Федерации от 27.07.2006 №152-Ф3 "О персональных данных", выбранным по усмотрению Банка способом, в том числе на бумажном и электронном носителях с использованием и без использования средств автоматизации. Настоящее согласие предоставляется с момента подписания Вкладчиком Договора cрок - 5 лет с момента прекращения отношений с Банком или до момента отзыва Вкладчиком данного согласия. Срок данного согласия считается продленным на каждый следующий пятилетний срок, если согласие не будет отозвано Вкладчиком. В случае отзыва Вкладчиком данного согласия на обработку персональных данных Вкладчика, Банк прекратит обработку персональных данных Вкладчика и уничтожит персональные данные за исключением персональных данных, дальнейшая обработка которых является обязанностью Банка, установленной законодательством Российской Федерации.

 Во-первых, потребитель отличен от профессионального участника оборота в первую очередь отсутствием каких-либо специальных познаний, опыта и ресурсов для того, чтобы ориентироваться в продукте наравне с его продавцом, в том числе, чтобы видеть, осознавать, должным образом реагировать на все его параметры, доступные пониманию знатока. Однако ответчиком не показано, как именно потребителю разъяснялось то, что имеет сугубо правовое и экономическое значение, то есть то, что отстоит довольно далеко от практики обычного гражданина.

 Во-вторых, потребитель подписал предзаданную, то есть разработанную без его участия форму, что делает резонным выражение сомнений относительно, того, что выказанные им согласия действительно отражают его собственную, свободно сформированную волю.

 При рассмотрении дела ответчик мог доказывать равные условия, в которых находились стороны при заключении договора, в частности представить доказательства, раскрывающие порядок заключения договора, например, преддоговорную переписку, протоколы переговоров по условиям договора, объективные свидетельства разъяснения условий разработанных им договорных форм, в том числе сообразно презюмируемой неготовности потребителя ориентироваться в отраслевых вопросах столь же хорошо как и профессиональный исполнитель услуг, однако предпринято этого не было.

 Как разъяснено в подпункте «д» пункта 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28.06.2012 N17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей» под финансовой услугой следует понимать услугу, оказываемую физическому лицу в связи с предоставлением, привлечением и (или) размещением денежных средств и их эквивалентов, выступающих в качестве самостоятельных объектов гражданских прав (предоставление кредитов (займов), открытие и ведение текущих и иных банковских счетов, привлечение банковских вкладов (депозитов), обслуживание банковских карт, ломбардные операции и т.п.).

 Таким образом, гражданин, являющийся клиентом банка, является потребителем финансовой услуги, и к данным правоотношениям применяется законодательство о защите прав потребителей.

 Закон Российской Федерации от 07.02.1992 № 2300-1 «О защите прав потребителей» (далее – Закон о защите прав потребителей) регулирует отношения, возникающие между потребителями и продавцами (исполнителями, импортерами и проч.) при продаже товаров и оказании услуг, устанавливает права потребителей на приобретение товаров и услуг надлежащего качества и безопасных для жизни, здоровья, имущества потребителей и окружающей среды, получение потребителями информации о товарах и услугах, о продавцах и исполнителях, а также гарантирует просвещение, государственную и общественную защиту интересов потребителей, равно как и определяет механизм реализации их прав.

 Согласно пункту 1 статьи 1 Закона о защите прав потребителей отношения в области защиты прав потребителей регулируются Гражданским кодексом Российской Федерации (далее – ГК РФ), указанным Законом, другими федеральными законами и принимаемыми в соответствии с ними иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.

 В силу пунктов 1 и 4 статьи 421 ГК РФ граждане и юридические лица свободны в заключении договора. Условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иным правовым актом.

 Договор должен соответствовать обязательным для сторон правилам, установленным законом и иными правовыми актами (императивным нормам), действующим в момент его заключения (п. 1 ст. 422 ГК РФ).

 Договором присоединения является договор, условия которого могут быть приняты только путем присоединения к предложенному договору в целом (п. 1 ст. 428 ГК РФ).

 Применительно к правовому значению утверждения формы договора Конституционным Судом Российской Федерации в постановлении от 27.10.2015 N28-П обращено внимание на то, что условия договоров присоединения определяются профессиональной стороной в стандартных формах. При этом гражданин не имеет реальной возможности изменить содержание предлагаемых сильной стороной документов.

 Верховный Суд Российской Федерации исследуя феноменологию формы договора отметил в определении от 10.10.2023 N305-ЭС23-12470, что имея пред собой стандартную форму договора, разработанную профессиональным участником рынка, и применяемую ко всем его контрагентам, противная сторона в действительности имеет возможность лишь присоединиться к задаваемым условиям. Тем самым реальное влияние на формирование условий договора для стороны, не разрабатывавшей его форму, тем более, если она в соответствующих отношениях является экономически слабой, объективно ограничено.

 В силу пункта 1 статьи 426 ГК РФ публичным договором признается договор, заключенный лицом, осуществляющим предпринимательскую или иную приносящую доход деятельность, и устанавливающий его обязанности по продаже товаров, выполнению работ либо оказанию услуг, которые такое лицо по характеру своей деятельности должно осуществлять в отношении каждого, кто к нему обратится (розничная торговля, перевозка транспортом общего пользования, услуги связи, энергоснабжение, медицинское, гостиничное обслуживание и т.п.).

 Пунктом 16 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 N 49 «О некоторых вопросах применения общих положений ГК РФ о заключении и толковании договора» (далее – Постановление Пленума № 49) разъяснено, что к лицам, обязанным заключить публичный договор, исходя из положений пункта 1 статьи 426 ГК РФ относятся коммерческая организация, некоммерческая организация при осуществлении ею приносящей доход деятельности, а равно индивидуальный предприниматель, которые по характеру своей деятельности обязаны продавать товары, выполнять работы и/или оказывать услуги в отношении каждого, кто к ним обратится (потребителя). Для целей статьи 426 ГК РФ потребителями признаются физические лица, на которых распространяется действие законодательства о защите прав потребителей, а также индивидуальные предприниматели, юридические лица различных организационно-правовых форм, например, потребителями по договору оказания услуг универсальной связи являются как физические, так и юридические лица (п.п. 30 ст. 2, ст. 44 ФЗ от 07.08.2003 N 126-ФЗ «О связи»).

 В пункте 18 данного Постановления обращено внимание на то, что условия публичного договора, не соответствующие требованиям, установленным пунктом 2 статьи 426 ГК РФ, а также действующим в момент его заключения обязательным правилам, утвержденным Правительством Российской Федерации или уполномоченными им федеральными органами исполнительной власти, являются ничтожными в части, ухудшающей положение потребителей (п. 4 и п. 5 ст. 426 ГК РФ).

 Таким образом, в отношении договоров, построенных по модели договора присоединения и публичного договора, требование определенности правового статуса потребителя и обеспечения реализации именно его собственной, но не навязанной ему воли, приобретает особое значение.

 В силу пункта 1 статьи 10 ГК РФ не допускается осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действие в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом). Не допускается использование гражданских прав в целях ограничения конкуренции, а также злоупотребление доминирующим положением на рынке.

 Пункт 3 статьи 307 ГК РФ запрещает стороне вести дела так, чтобы ее партнер оказывался лишенным права.

 Как указано в пункте 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой ГК РФ», если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 ГК РФ, то такая сделка может быть признана судом недействительной.

 Сторона договора в случае существенного нарушения баланса интересов сторон вправе на основании статьи 10 ГК РФ заявить о недопустимости применения договорных условий, являющихся явно обременительными (несправедливые договорные условия), если она была поставлена в положение, затрудняющее согласование иного содержания отдельных условий договора, проект которого был предложен другой стороной, то есть оказалась слабой стороной (пункт 9 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 14.03.2014 N 16 «О свободе договора и ее пределах»; далее – Постановление Пленума ВАС РФ № 16).

 Пунктом 43 Постановления Пленума №49 разъяснено, что условия договора подлежат толкованию в системной взаимосвязи с основными началами гражданского законодательства, закрепленными в статье 1 ГК РФ, другими положениями ГК РФ, законов и иных актов, содержащих нормы гражданского права (ст.ст. 3 и 422 ГК РФ). Условия договора подлежат толкованию таким образом, чтобы не позволить какой-либо стороне договора извлекать преимущество из ее незаконного или недобросовестного поведения (п. 4 ст. 1 ГК РФ). Толкование условий договора осуществляется с учетом цели договора и существа законодательного регулирования соответствующего вида обязательств.

 Правовая позиция, фундирующая пункты 9 – 11 Постановления Пленума ВАС РФ N 16, также основана на принципах contra proferentem толкования.

 Конституционным Судом Российской Федерации в постановлении от 03.04.2023 N 14-П подчеркнуто:

 Известным преувеличением будет представление о том, что покупатель вступит в переговоры с продавцом по поводу отдельных условий договора и тем самым даст возможность последнему продемонстрировать своим поведением, что он создает существенные затруднения покупателю в согласовании иного содержания условий договора в силу явного неравенства переговорных возможностей.

 Предприниматель же, профессионально занимающийся продажами, регулярно, на постоянной основе взаимодействует с разными контрагентами (включая потребителей) и потому потенциально обладает навыками ведения переговоров, оказания влияния на покупателя с целью реализации товара на наиболее выгодных для себя условиях. Он также не лишен возможности создать видимость обеспечения покупателя нужным объемом информации, а даже действительно обеспечив его таковой – манипулировать ею так, чтобы покупатель обошел вниманием проблемные элементы в ее содержании. В связи с этим, предлагая условия договора, предприниматель не может не осознавать свое превосходство (экономическую силу) над потребителем. У покупателя же, возможно, не будет оснований в ходе, например, судебного разбирательства отрицать, что продавец его информировал. При таких условиях даже выравнивание процессуального положения сторон посредством деятельности суда по перераспределению бремени доказывания от покупателя к продавцу может и не дать полезного эффекта.

 Единственно приемлемым с точки зрения конституционных принципов пониманием рассматриваемых норм была бы констатация того, что при наличии определенного комплекса несомненно неблагоприятных для покупателя обстоятельств есть основания исходить из наличия и явного неравенства переговорных возможностей, существенно затруднившего согласование иного содержания отдельных условий договора.

 Верховный Суд Российской Федерации отмечает, что все, прямо не закрепленное законом в качестве элемента правового статуса потребителя, не может быть обращено против него (п.11 Обзора судебной практики по делам о защите прав потребителей, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 14.10.2020).

 В соответствии с пунктами 1 и 2 статьи 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

 Для целей пункта 1 статьи 16 Закона о защите прав потребителей, согласно которому условия договора, ущемляющие права потребителя по сравнению с правилами, установленными законами или иными правовыми актами Российской Федерации в области защиты прав потребителей, являются ничтожными, актом такого ущемления должно считаться само по себе запрещенное публичным порядком Российской Федерации навязывание сильной стороной правоотношения содержания договорной позиции слабой ее стороне.

 Раскрывая правовые основы начал добросовестности Конституционный Суд Российской Федерации в своем Постановлении от 18.07.2008 N 10-П отмечает: «в силу принципа справедливости, проявляющегося, в частности, в необходимости обеспечения баланса прав и обязанностей всех участников рыночного взаимодействия, свобода, признаваемая за хозяйствующими субъектами, и гарантируемая им защита должны быть уравновешены обращенным к ним требованием ответственного отношения к правам и свободам тех, кого затрагивает их хозяйственная деятельность».

 Кроме того, Конституционным Судом Российской Федерации отмечено: «В нормах об отдельных категориях субъектов, о некоторых видах деятельности законодатель воспроизводит конституционное и общеотраслевое положение об обязательности добросовестного поведения, дополнительно подчеркивая тем самым особую значимость следования в соответствующих случаях стандарту добросовестности и акцентируя внимание на требованиях к обязанному лицу, связанных с учетом законных интересов других лиц, с проявлением им большей осмотрительности, разумности, с рачительным отношением к вверенному имуществу и пр. Отмеченное означает, что в таких случаях обязанное лицо должно прилагать дополнительные усилия, включая несение расходов для обеспечения их эффективности, по сравнению с мерами, имеющими общий характер и обычно принимаемыми любыми (всеми) участниками гражданского оборота во исполнение предписаний статей 1 и 10 ГК Российской Федерации» (Постановление от 07.02.2023 N 6-П).

 Тем самым, правопорядок исходит из необходимости установления повышенного стандарта добросовестности для отдельных категорий субъектов, некоторых видов деятельности, требующего приложения дополнительных усилий по обеспечению интересов иных лиц.

 Адресуясь к специфике финансовой деятельности институциализированных участников рынка Верховный Суд Российской Федерации подчеркивает, что банк обладает особым статусом профессионала (определение от 21.12.2022 N 305-ЭС22-17249). Банк России придает большое значение культуре взаимодействия на финансовом рынке, основанной на этических принципах и добросовестном поведении его участников (завершающий абзац пункта 2 Основных направлений развития финансового рынка Российской Федерации на 2022 год и период 2023 и 2024 годов).

 Если содержательный и организационный контекст правоотношения был создан исполнителем услуг, то есть форма договора была разработана им, содержание и условия выражения вменяемых потребителю согласий были заданы сильной стороной, возможность выбора выражения или невыражения согласия по спорным фактам не предоставлялась, то приоритет должен быть отдан позиции потребителя как лица, противопоставленного профессионалу, который мог и должен был озаботиться не только понятностью механизма его работы потребителю, но и прозрачностью ее организационного обеспечения, достаточного не только для независимого выражения воли потребителя в вопросе выражения согласия, но и для независимого установления как подлинной направленности этой воли, так и обстоятельств ее формирования.Тем самым, если правовое положение, в котором оказался потребитель, находится в причинно-следственной связи с непредоставлением ему исполнителем услуг возможности свободно высказаться по вопросу согласий/несогласий относительно вменяемого ему наполнения его договорной позиции, постольку содержание соответствующего договора должно признаваться ущемляющим права потребителя, так как несоздание условий для выражения независимой воли лица, действующего в своем интересе, противоречит правилам, установленным публичным порядком Российской Федерации, в том числе касательно участия в гражданском обороте потребителей.

 В соответствии с Федеральным законом от 27.07.2006 N152-ФЗ «О персональных данных» (далее – Закон о персональных данных) персональные данные – любая информация, относящаяся к прямо или косвенно определенному или определяемому физическому лицу (субъекту персональных данных) (п.1 ст.3).

 Согласно частям 1 и 2 статьи 5 Закона о персональных данных обработка персональных данных должна осуществляться на законной и справедливой основе. Обработка персональных данных должна ограничиваться достижением конкретных, заранее определенных и законных целей. Не допускается обработка персональных данных, несовместимая с целями сбора персональных данных.

Частью 1 статьи 6 указанного Закона к условиям обработки персональных данных отнесено получение на это согласия их субъекта за исключением случаев, когда такое согласие не требуется если обработка персональных данных необходима для достижения целей, предусмотренных международным договором Российской Федерации или законом, для осуществления и выполнения возложенных законодательством Российской Федерации на оператора функций, полномочий и обязанностей; обработка персональных данных осуществляется в связи с участием лица в конституционном, гражданском, административном, уголовном судопроизводстве, судопроизводстве в арбитражных судах; обработка персональных данных необходима для исполнения судебного акта, акта другого органа или должностного лица, подлежащих исполнению в соответствии с законодательством Российской Федерации об исполнительном производстве; обработка персональных данных необходима для исполнения полномочий федеральных органов исполнительной власти, органов государственных внебюджетных фондов, исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации, органов местного самоуправления и функций организаций, участвующих в предоставлении соответственно государственных и муниципальных услуг, предусмотренных Федеральным законом от 27.07.2010 N 210-ФЗ «Об организации предоставления государственных и муниципальных услуг», включая регистрацию субъекта персональных данных на едином портале государственных и муниципальных услуг и (или) региональных порталах государственных и муниципальных услуг; обработка персональных данных необходима для исполнения договора, стороной которого либо выгодоприобретателем или поручителем по которому является субъект персональных данных, а также для заключения договора по инициативе субъекта персональных данных или договора, по которому субъект персональных данных будет являться выгодоприобретателем или поручителем. Заключаемый с субъектом персональных данных договор не может содержать положения, ограничивающие права и свободы субъекта персональных данных, устанавливающие случаи обработки персональных данных несовершеннолетних, если иное не предусмотрено законодательством Российской Федерации, а также положения, допускающие в качестве условия заключения договора бездействие субъекта персональных данных; обработка персональных данных необходима для защиты жизни, здоровья или иных жизненно важных интересов субъекта персональных данных, если получение согласия субъекта персональных данных невозможно; обработка персональных данных необходима для осуществления прав и законных интересов оператора или третьих лиц, в том числе в случаях, предусмотренных Федеральным законом «О защите прав и законных интересов физических лиц при осуществлении деятельности по возврату просроченной задолженности и о внесении изменений в Федеральный закон «О микрофинансовой деятельности и микрофинансовых организациях»», либо для достижения общественно значимых целей при условии, что при этом не нарушаются права и свободы субъекта персональных данных; обработка персональных данных необходима для осуществления профессиональной деятельности журналиста и (или) законной деятельности средства массовой информации либо научной, литературной или иной творческой деятельности при условии, что при этом не нарушаются права и законные интересы субъекта персональных данных; обработка персональных данных осуществляется в статистических или иных исследовательских целях, за исключением целей, указанных в статье 15 Федерального закона, при условии обязательного обезличивания персональных данных; обработка персональных данных, полученных в результате обезличивания персональных данных, осуществляется в целях повышения эффективности государственного или муниципального управления, а также в иных целях, предусмотренных Федеральным законом от 24.04.2020 N 123-ФЗ «О проведении эксперимента по установлению специального регулирования в целях создания необходимых условий для разработки и внедрения технологий искусственного интеллекта в субъекте Российской Федерации – городе федерального значения Москве и внесении изменений в статьи 6 и 10 Федерального закона «О персональных данных» и Федеральным законом от 31.07.2020 N 258-ФЗ «Об экспериментальных правовых режимах в сфере цифровых инноваций в Российской Федерации», в порядке и на условиях, которые предусмотрены указанными федеральными законами; осуществляется обработка персональных данных, подлежащих опубликованию или обязательному раскрытию в соответствии с федеральным законом.

 В силу части 1 статьи 9 Закона о персональных данных субъект персональных данных принимает решение о предоставлении его персональных данных и дает согласие на их обработку свободно, своей волей и в своем интересе. Согласие на обработку персональных данных должно быть конкретным, информированным и сознательным. Согласие на обработку персональных данных может быть дано субъектом персональных данных или его представителем в любой позволяющей подтвердить факт его получения форме, если иное не установлено федеральным законом.

 Согласно части 3 статьи 6 данного Закона по общему правилу оператор вправе поручить обработку персональных данных другому лицу только с согласия субъекта персональных данных.

 Статьей 7 этого же закона установлено, что по общему правилу операторы обязаны не раскрывать третьим лицам персональные данные без согласия их субъекта.

 Пункт 6 части 4 статьи 9 этого же закона требует, чтобы согласие субъекта персональных данных включало в себя наименование или фамилию, имя, отчество и адрес лица, осуществляющего обработку персональных данных по поручению оператора.

 Исследуя механизм выражения согласия на обработку персональных данных суд исходит из того, что хотя статьей 9 Закона о персональных данных и оговорена свобода выбора формы этого, но этой же нормой в правовой оборот введены институты дачи согласия и получения согласия. Из этого следует, что во-первых, отношения выражения согласия инициируются их субъектом, но не оператором, ибо в имеющемся контексте невозможно получить что-либо, если оно не было дано; во-вторых, должен быть установлен именно факт дачи согласия, а не факт пассивного невозражения против навязанного.

 Законодательные институты дачи и получения согласия на обработку персональных данных свидетельствуют об установлении в российском правопорядке презумпции несогласия их субъекта с их обработкой, что преодолевается либо конклюдентными действиями по выражению этого согласия в определенных законом случаях, либо совершением этого в качестве самостоятельного акта, но все также без какого-либо внешнего понуждения к этому.

 Превращение же права выражения согласия в фактическую обязанность дискредитирует смысл правового регулирования, не объявляющего юридическую фикцию всеобщего согласия, но, напротив, учреждая презумпцию несогласия, обязывающего искать согласия специального.

 В тех случаях, когда согласие на обработку персональных данных дано конклюдентными действиями по заключению договора, исполнение которого потребует этого, оно считается данным в необходимом объеме без какой-либо специальной формализации этого. По объему такое конклюдентное согласие ограничивается целями, соответствующими содержанию возникшего между его источником и адресатом правоотношения. В том же, что касается характера указанного согласия, то оно должно быть дано его субъектом свободно, своей волей и в своем интересе при этом оно должно быть конкретным, информированным и сознательным. Таким образом, обработка персональных данных служит интересам их субъекта, но не оператора.

 Сложившаяся судебная практика исходит из того, что навязывание согласия на обработку персональных данных нарушает установленные законом принципы их обработки (Определение Верховного Суда Российской Федерации N 306-АД18-16256 от 05.10.2018). Требование формализованного избыточного согласия на обработку персональных данных, когда оператор их обработки и без того имеет достаточные основания для этого в силу конклюдентного согласия, выражаемого обращением субъекта персональных данных к оператору, действующему в пределах, ограниченных контекстом такого обращения, незаконно (Определение Верховного Суда Российской Федерации N 5-КА19-56 от 22.01.2020).

 Исследуя содержание Договора, суд отмечает, что текст согласия на обработку персональных данных истца изложен Банком в заранее подготовленной им типовой форме, которая не содержит условий о возможности отказа от отказа такого согласия до подписания договора, то есть предусматривает его безусловность.

 При очевидной выгодности для ответчика обработки персональных данных истца, например, для целей продвижения собственного или партнерского продукта, ответчиком не объяснено, как выражение согласия на это отвечает интересам потребителя. Равным образом, ответчиком не объяснено, как интересы участника оборота по рыночной экспансии соотносятся с предметом договора по получению финансовой услуги.

 Несмотря на то, что целью заключения договора было получение финансовой услуги, ответчиком не представлено доказательств того, что истцу было разъяснено и предоставлено право на заключение договора без дачи избыточного относительно этой цели согласия на обработку его персональных данных.

 При заключении договора ФИО. был фактически лишен возможности влиять на содержание договора, условия которого могли быть приняты им только путем присоединения к предложенной форме в целом. ФИО. подписал стандартную форму договора с заранее установленными Банком условиями, в которых отсутствуют положения, по которым он мог бы отказаться от дачи согласия на обработку персональных данных, оказание Банком финансовых услуг было прямо увязано с обеспечением такого согласия, то есть имело для истца вынужденный характер.

 Таким образом, суд находит нарушающим право истца как сам факт несвободного отобрания согласия, так и неучет Банком требований пункта 6 части 4 статьи 9 Закона о персональных данных: согласие субъекта персональных данных должно включать в себя наименование или фамилию, имя, отчество и адрес лица, осуществляющего обработку персональных данных по поручению оператора.

 Таким образом, следует признать ничтожным заключенный ДД.ММ.ГГГГ ФИО и АО «Социнвестбанк» договор, в той мере, в какой он вменяет фио формализованное согласие на обработку его персональных данных банком АО «Социнвестбанк», в том числе не исключая объема такой обработки, выходящего за пределы, соответствующие целям исполнения заключенного им с АО «Социнвестбанк» договора.

 В силу части 1 статьи 18 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ N 38-ФЗ «О рекламе» (далее – Закон о рекламе) распространение рекламы по сетям электросвязи, в том числе посредством использования телефонной, факсимильной, подвижной радиотелефонной связи, допускается только при условии предварительного согласия абонента или адресата на получение рекламы.

 Из данной нормы следует, что отсутствие согласия абонента на получение рекламы предполагается. Согласие должно быть выполнено таким образом, чтобы можно было не только однозначно идентифицировать абонента, но и подтвердить его волеизъявление на получение рекламы от конкретного рекламораспространителя. Таким образом, согласие абонента на получение рекламы должно, во-первых, относиться к конкретному рекламодателю либо рекламораспространителю, во-вторых – должно быть выражено явно.

 Бремя доказывания наличия предварительного согласия абонента или адресата на получение рекламы по сетям электросвязи лежит на рекламораспространителе, при этом заявитель не обязан доказывать факт отсутствия подобного согласия.

 Закон о рекламе не определяет порядок и форму получения предварительного согласия абонента на получение рекламы по сетям электросвязи. Следовательно, согласие может быть выражено в любой форме, достаточной для его идентификации и подтверждения волеизъявления на получение рекламы от конкретного рекламораспространителя (Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 08.10.2012 № 58 «О некоторых вопросах практики применения арбитражными судами Федерального закона «О рекламе»).

При этом, в целях соблюдения баланса частных и публичных интересов, стабильности публичных правоотношений, а также в целях защиты прав и законных интересов потребителя как более слабой стороны в рассматриваемых правоотношениях, при получении такого согласия должна быть предоставлена возможность изначально отказаться от получения рекламных рассылок, а сама форма согласия должна быть недвусмысленно выражающей соответствующее согласие (потребитель прямо выражает согласие на получение рекламы), а не опосредованной, в том числе обусловленной ознакомлением с правилами оказания (предоставления) услуг.

 Предоставленное распространителю рекламы право на получение согласия в любой форме не свидетельствует о его безграничном усмотрении в разрешении этого вопроса и оканчивается там, где начинаются права потребителя на выражение своего непосредственного согласия на получение рекламы. Обратное же приведет к злоупотреблениям со стороны распространителей рекламы, стремящихся любым способом навязать возможность распространения рекламы с приданием своим действиям видимости законности, что недопустимо.

 Также суд учитывает, что в соответствии с Информационным письмом Банка России и ФАС России от 06.09.2021 № ИН-06-59/70, АК/75514/21 «О согласии на получение рекламы» отсутствие у клиента возможности выразить свое несогласие на распространение рекламной информации при заключении договора, является недобросовестной практикой.

 Сам факт заключения договора с банковской организацией не может подтверждать согласие на получение рекламы, поскольку отражает волеизъявление абонента исключительно на получение банковских услуг, при этом предусмотренное соглашением автоматически действующее независимо от волеизъявления абонента согласие на получение рекламы вынуждает его (осознанно либо неосознанно) согласиться на получение сообщений рекламного характера в целях достижения желаемого заключения договора с банком.

 Тем самым относительно измерения свободы воли, ее информированности, конкретности при интересе потребителя к этому аргументация суда аналогична аргументации настоящего решения, относящейся к раскрытию правового режима обработки персональных данных.

 Равным образом аналогична аргументация и в вопросе того, что законодательное требование прямого выражения согласия надлежит расценивать как установление законной презумпции несогласия, требующей адресного и с полным соблюдением режима защиты прав потребителей ее преодоления заинтересованным лицом.

 Оценивая содержание представленного фио Банком для подписания договора суд отмечает, что он не содержит поля для отказа не только от согласия на обработку персональных данных, но и от получения неких сообщений, в том числе носящих очевидно рекламный характер.. Таким образом, при подписании указанного документа потребитель вынужден в целях получения банковских услуг в совокупности соглашаться с обработкой персональных данных и с получением рекламы.

 Таким образом, следует признать ничтожным заключенный ДД.ММ.ГГГГ ФИО и АО «Социнвестбанк» договор банковского вклада в той мере, в какой фио вменено согласие на получение рекламы, направляемой по сетям электросвязи.

 Факт прекращения договора правового значения не имеет, поскольку, во-первых, оспариваются условия, к предмету финансового договора отношений не имеющие, во-вторых, из договора не следует, что его прекращение прекращает действие рассмотренных по настоящему делу согласий.

 Поскольку истец освобожден от уплаты государственной пошлины, то в силу требований статьи 103 ГПК РФ в доход местного бюджета подлежит взысканию государственная пошлина с ответчика в размере 3 000 руб. за требование неимущественного характера.

В настоящее время правопреемником АО «Социнвестбанк» является АО «Банк Дом.РФ», следовательно, госпошлина взыскивается с последнего.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ, суд

решил:

 Исковые требования ФИО №) к АО «Социнвестбанк» о защите прав потребителя удовлетворить.

 Признать ничтожным договор, заключенный ДД.ММ.ГГГГ между фио и АО «Социнвестбанк», в той мере, в какой фио вменено формализованное, избыточное, безлимитное согласие на обработку его персональных данных АО «Социнвестбанк», включая передачу их третьим лицам, а также согласие на получение рекламы, направляемой по сетям электросвязи.

 Взыскать с АО «Банк Дом.РФ» (ИНН: 7725038124) в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 3 000 рублей.

 Решение суда может быть обжаловано в апелляционном порядке в Верховный суд Республики Башкортостан в течение месяца со дня изготовления мотивированного решения в окончательной форме через Кировский районный суд города Уфы Республики Башкортостан.

Судья                                                           Л.Н. Абдрахманова

Мотивированное решение составлено 09.09.2025 года.

Источник:https://kirovsky--bkr.sudrf.ru/modules.php?name=sud_delo&srv_num=1&name_op=doc&number=216615733&delo_id=1540005&new=0&text_number=1